Интервью Милен в передаче 7х8 на TF1

TF1: Десять лет – ни одного интервью. Шесть лет – ни одного концерта. Вам нравится надолго пропадать?
М.Ф.: Это необходимость. Это потому, что я очень скромна. Беспокойство также тревожит меня. Я должна признать, что это трудное занятие.

TF1: Но Ваша скромность это не единственное объяснение. Почему Вы так надолго исчезаете, чтобы потом снова появиться?
М.Ф.: Я не знаю, единственное ли это объяснение. Что я точно знаю, так это (пауза)… Говорить о себе выше моих сил. Из-за Вас я не спала целую неделю и почти заработала язву! (смеется)

TF1: До такой степени?
М.Ф.: Да, правда. Возможно все это потому, что я не чувствую себя такой важной, такой интересной. Но это не мешает мне выходить на сцену.

TF1: Вы начинаете свое шоу в пятницу 13 числа, оно будет состоять из 13 представлений каждый раз в присутствии 13,000 зрителей. Вам так нравится число 13? Вы не суеверны?
М.Ф.: Я люблю 13. Я не суеверна.

TF1: Все билеты проданы уже почти год назад. Все Ваши поклонники ждут не дождутся этого события. Поговаривают, что это будет грандиозно. Что это шоу невозможно даже никуда перевезти для показа.
М.Ф.: Я сохраню этот вкус таинственности. Я тоже сожалею, что не смогу путешествовать с этим шоу, но это действительно не подлежит транспортировке. Так что я попросила всех приехать ко мне в Париж. Это конечно же не моя бесчеловечность. Все это делается для грандиозности шоу и его необычности.

TF1: Там будет что? Огромный крест и водный занавес?
М.Ф.: (смеется) Это слух, который Вы нашли в Интернете.

TF1: В те годы, когда Вы исчезли, Вы не скучали по своим поклонникам?
М.Ф.: Да, я скучала по своей публике. Особенно я, которая глубоко верит, что ничего никогда не сделано.

TF1: Вы могли бы сказать своей публике словами французской певицы Барбары “моя самая большая история любви это Вы”?
М.Ф.: О, да! Это мое признание.

TF1: Вы не думаете, что Ваше молчание играет против Вас?
М.Ф.: Обо мне говорят очень много всего. Многие совершенно неправильно. Некоторые изобретают мою жизнь, мои эмоции. Теперь я знаю опасность молчания. Некоторые люди, возможно, против меня из-за моего молчания. Возможно, они думают, что это из-за моего характера, но это лишь мой выбор. Мне сложно о себе говорить.

TF1: Некоторые говорят, что это такая стратегия коммуникаций, как в случае с Гретой Гарбо. Чем больше ты создаешь тайну, тем больше людей хотят ее приоткрыть. И это в свою очередь провоцирует преданность.
М.Ф.: Это я не знаю. Я осознаю природу такой тайны и что она может создать. Что касается стратегии, то вот что я Вам скажу. Это моя глубокая природа. Я не являюсь частью этой системы. Я почти не бываю на телевидении. Я не даю интервью. Я всегда возвращаюсь в глубины своей натуры. Когда ты являешься частью системы, система хочет тебя уничтожить. И мне повезло, что на протяжении двадцати лет вокруг меня есть преданные люди, которые за мной следуют.

TF1: Вы спровоцировали преданность и у Вас есть определенная аура дивы. О Вас написано много книг. Даже один поклонник в течение двух лет ждал Вас около двери квартиры. Это потрясающе.
М.Ф.: До тех пор, пока эти люди не портят мою жизнь, я нахожусь в мире с собой. Но если я начинаю чувствовать, что им что-то не хватает, потому, что я являюсь важным элементом, тогда меня это очень раздражает.

TF1: Ваш фанат даже убил сотрудника вашей звукозаписывающей компании несколько лет назад. Ваше отсутствие доводит их до сумасшествия.
М.Ф.: Я не знаю. Если говорить об этом человеке, то может он сам был раздражен. Но говорить такие вещи опасно и для меня очень больно, поверьте мне.

TF1: Вы понимаете, когда звезды рассказывают о своей жизни, своем детстве журналистам и теряют свою интимность?
М.Ф.: Я стараюсь не судить. Но я немного сожалею об отсутствии некоторой таинственности у этих исполнителей. Я не хочу знать что они едят или с кем они (смеется) не буду произносить это слово. Мне кажется, что себя нужно немного оберегать (смеется).

TF1: Мы только что увидели часть Вашей таинственности. Вы тоже улыбаетесь. Вы всегда заморожены в образе страданий и ностальгии.
М.Ф.: Это тоже часть меня, как и других людей. Я отношусь к тем людям, кто одержим идеей смерти. Один только факт быть смертным для меня невыносим. И это всегда со мной. Теперь, говорить, что я ем муравьев и сплю в гробу, нет. Я люблю конфеты. (смеется)

TF1: Это правда, что Ваша бабушка брала Вас на прогулки по кладбищу, когда Вы были ребенком?
М.Ф.: Это единственный сувенир, который у меня остался. Но для меня эти места касаются не смерти, а успокоения и мира.

TF1: В прошлом Вы не боялись класть носовой платок к карман, чтобы выглядеть, как мальчик. Почему?
М.Ф.: Кто-то говорил мне в детстве, что я была симпатичной, как мальчик. На самом деле у меня был грубый голос.

TF1: У Вас по-прежнему есть эта мечта стать мальчиком?
М.Ф.: Нет. (смеется)

TF1: Еще один слух о том, что у Вас в доме очень много зеркал.
М.Ф.: Нет, у меня их немного. У меня их вообще нет. Необходимость все время в них смотреться это страх больше не быть привлекательным. Это гораздо больше страх, а не нарциссизм.

TF1: Вы бы могли сказать, что зеркало это Ваш злейший враг?
М.Ф. Я должна признать, что я его не люблю.

TF1: С Вами жили обезьянки. Теперь у Вас осталась только одна?
М.Ф.: У меня есть одна маленькая обезьянка, с которой я живу уже 20 лет. Это маленькая девочка.

TF1: Вы страдаете от всех этих слухов или это та цена, которую Вы должны платить за свое молчание?
М.Ф.: Те, кто позволяют себе нарушать территорию кого-то еще и выдумывать слова… мне это представляется неприемлемым. Я думаю, для того, чтобы заниматься этой работой, нужно быть сильным, поскольку кругом смертельные враги.

TF1: Поскольку Вы ничего не говорили десять лет, что бы Вы могли нам рассказать о своей жизни, своем здоровье. Вам лучше?
М.Ф.: Нет, я не думаю. (смеется). Я была рождена злой. (смеется). Я начала ненавидеть, а потом научилась любить.

TF1: Вы себя сейчас считаете взрослой?
М.Ф.: Нет. Все еще ребенком. Я не хочу расти, в этом нет интереса. Я принимаю старение потому, что это неизбежная фатальность. Но не взросление. Не интересно. Я принимаю то, что стану старой, у меня нет другого выбора.

TF1: Будучи бизнес леди Вы контролируете все, от фотографий до света на сцене и костюмов. Вы говорите, что это Ваш имидж, что Вы должны контролировать все.
М.Ф.: Разумеется. Когда Вы не нравитесь себе или не принимаете себя, Вы лучший критик самого себя. И когда есть вещи, которые Вы ненавидите, Вы их уничтожаете.

TF1: Какое слово Вы предпочитаете? Секс или желание?
М.Ф.: Желание это красивое слово.

TF1: Откуда происходит эта свобода в сексуальном плане, когда есть табу?
М.Ф.: Может из прочитанного. Может я прочитала об этом немного рановато.

TF1: Несколько лет назад Вы говорили, что должны исполнить все свои фантазмы. Вы это сделали?
М.Ф.: Да, это сделано.

TF1: Теперь наверное стало скучно.
М.Ф.: (смеется) Ну находятся другие. (смеется)

TF1: Вам все дозволено?
М.Ф.: Ну я ничего себе не запрещаю. Кроме как когда я писала C’est une belle journee, я писала C’est une belle journee, je vais me tuer (Это прекрасный день. Я покончу с собой) вместо C’est une belle journee, je vais me coucher (Это прекрасный день. Я пойду спать). Для слабых людей это может быть призывом к самоубийству и я изменяю слова потому, что это слишком сильно. Мне кажется, что все возможно, если ты никого этим не ранишь.

TF1: Где Вы обрели эту свободу? От родителей?
М.Ф.: Понятия не имею.

TF1: Вы когда-нибудь были революционером?
М.Ф.: Да, более скрытым. Эта работа стала моим выживанием. Она была важной для меня, иначе у меня не было бы смысла в жизни. Желания давать и принимать.

TF1: Вы часто бываете в больницах, посещаете больных детей. И все это без камер.
М.Ф.: Да, это правда. Я часто хожу посещать больных детей. Я дам Вам маленький ключик от моей жизни. Когда мне было 11 лет, я ходила с церковной школой в детскую больницу, где некоторые дети не могли ходить. Это было каждое воскресенье. Мы должны были с ними играть и заботиться о них. Для того, кто может ходить, смотреть на это очень сложно и осознавать эту несправедливость.

TF1: Вы когда-нибудь представляли, что в один день можете навсегда уйти со сцены, покинуть мир музыки?
М.Ф.: У меня такое чувство, что это мое последние интервью.

TF1: Это?
М.Ф.: Да.

TF1: Вы шокированы, если я об этом говорю?
М.Ф.: Нет, я всегда говорила себе, что мои собственные страхи никогда не будут мной руководить.

TF1: Мы видели, что вокруг Вас было много фантазмов. Многие думают, что все это расчет, появление, исчезновение… тогда как на самом деле это Ваш собственный ритм. Вам нравится молчание?
М.Ф.: Мне кажется, что молчание любит меня.

TF1: Тогда давайте завершим на молчании.
М.Ф.: Да, спасибо.